Дело техники: практика применения ИИ в арбитражном процессе

За один сезон 2026 года российские арбитражные суды сформулировали правило, которого до этого не было ни в законе, ни в разъяснениях: нейросеть можно использовать при подготовке процессуальных документов, но всё, что она сгенерировала, считается позицией самой стороны — с полной ответственностью за каждую ссылку и цитату. Первый штраф за вымышленную судебную практику, второй штраф за ту же ошибку с профессиональным сервисом, разъяснение Пленума Верховного Суда об обязанности раскрывать использование ИИ и определение Судебной коллегии по экономическим спорам, впервые сформулировавшей общее правило, — таков итог весны и лета. Ниже — что именно решили суды и что из этого следует для бизнеса и его юристов.

Почему нейросеть выдумывает судебные акты

Большие языковые модели не ищут информацию, а порождают текст, наиболее вероятный для заданного запроса. Реквизиты судебного акта — дата, номер дела, номер постановления округа — для модели такая же последовательность символов, как и любая другая. Поэтому на просьбу «подобрать практику» модель уверенно выдаёт правдоподобный, но нередко несуществующий результат. Это свойство технологии, а не дефект конкретного продукта, и профессиональные правовые сервисы с ИИ-модулями от него не застрахованы — что подтвердила практика.

Мировой опыт накопился быстро. Первым широко известным делом стало Mata v. Avianca (Окружной суд Южного округа Нью-Йорка, июнь 2023 года), где адвокаты сослались на шесть несуществующих прецедентов, сгенерированных ChatGPT, и были оштрафованы; в 2025 году Высокий суд Англии и Уэльса в деле Ayinde v. London Borough of Haringey ([2025] EWHC 1383 (Admin)) напомнил о базовой обязанности юриста проверять всё, что представляется суду. По данным базы исследователя Дамьена Шарлотена (HEC Paris), к июлю 2026 года в мире насчитывалось более 1 700 дел с недостоверными ссылками, порождёнными ИИ, а сумма санкций превысила 1,6 млн долларов.

Первый штраф: дело № А27-7831/2025

Спор был рядовым: исполнитель бухгалтерских услуг взыскивал с заказчика 50 000 рублей задолженности и неустойку.

Первая инстанция иск удовлетворила частично, апелляция взыскала сумму полностью. Заказчик подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа и в обоснование довода о том, что подписание акта с иной ценой не означает согласования новой цены, привёл практику Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда и трёх окружных судов — с реквизитами и прямыми цитатами из каждого акта. Суд округа проверил каждую ссылку по Картотеке арбитражных дел; результат проверки укладывается в три типовые ситуации, которые с тех пор повторяются из дела в дело.

К моменту рассмотрения вопроса о штрафе у заказчика сменился представитель; новый представитель просил не принимать спорную практику во внимание и в заседании признал, что таких актов не существует. Суду этого оказалось недостаточно. Определением от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025 Арбитражный суд Западно-Сибирского округа квалифицировал произошедшее как предоставление заведомо ложных сведений с фальсификацией источников, «прямой обман суда и грубейшее проявление неуважения к правосудию» (ч. 2 ст. 41, ч. 5 ст. 119 АПК РФ) и наложил судебный штраф в размере 50 000 рублей — половину максимума, установленного для организаций ч. 1 ст. 119 АПК РФ.

Три положения этого определения имеют значение за пределами конкретного дела. Первое: использование нейросети не является оправданием — «ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле, использовавшее указанную технологию» (ч. 2 ст. 9 АПК РФ). Второе: штраф налагается на сторону, а не на представителя, поскольку действия представителя считаются действиями представляемого (ст. 59, 61, 62 АПК РФ, ст. 182 ГК РФ), а внутренние отношения стороны с её юристом суд не интересуют; этот подход опирается на определение Верховного Суда от 25.12.2018 № 305-КГ18-21986. Третье: нарушение считается оконченным в момент подачи документа, поэтому отказ от доводов после того, как суд сам обнаружил подлог, от ответственности не освобождает.

Второй штраф: профессиональный сервис не спасает

Через три месяца Суд по интеллектуальным правам столкнулся с той же ситуацией в споре о неустойке по договору коммерческой концессии (дело № А71-11377/2025). Кассационная жалоба индивидуального предпринимателя содержала ссылки на двенадцать судебных актов с цитатами; девять из них в картотеке отсутствуют вовсе, остальные не содержат приписанных им выводов. Защита была выстроена иначе, чем в первом деле: представитель использовал сервис «КонсультантПлюс», работающий на основе искусственного интеллекта, который и подобрал практику; неточности — технические; у предпринимателя нет юридического образования, а текст готовил профессиональный представитель, который подтвердил своё авторство и продолжал настаивать на достоверности ссылок. Ни один из доводов не сработал: определением от 27.08.2026 № С01-1025/2026 суд повторил формулу об ответственности лица, использовавшего технологию, указал, что жалоба подписана самим предпринимателем и им не отозвана, и наложил штраф в 5 000 рублей — максимум, допустимый для граждан.

Позиция Верховного Суда: «на свой риск»

Точку в вопросе поставила Судебная коллегия по экономическим спорам в определении от 03.09.2026 № 301-ЭС21-23756(4) по делу № А82-22452/2018.

Само дело — о банкротстве гражданина, длившемся более семи лет из-за действий одного кредитора; коллегия завершила процедуру и сформулировала перечень мер, которыми суд вправе противодействовать затягиванию процесса. В этом перечне впервые на уровне Верховного Суда закреплено общее правило: стороны «не вправе в целях введения суда и сторон в заблуждение умышленно ссылаться на обстоятельства, заведомо не соответствующие действительности, несуществующие нормы права и разъяснения по вопросам судебной практики, приводить заведомо некорректные цитаты из нормативно-правовых и судебных актов». Такое поведение «не может быть оправдано какими-либо добросовестными целями» и является заведомым проявлением неуважения к суду (п. 5 ст. 2 АПК РФ). И далее — формула, которая станет ориентиром для нижестоящих судов: «Подготовка сторонами своей правовой позиции с использованием программного обеспечения осуществляется на свой риск и должна в любом случае сопровождаться проверкой достоверности полученных результатов».

Формулировка шире, чем в окружных судах: речь не об искусственном интеллекте, а о любом программном обеспечении — от нейросети до справочной правовой системы. Поводом послужил эпизод в самом деле: представитель кредитора в отзыве сослался на пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда от 25.12.2018 № 48, тогда как в этом постановлении четырнадцать пунктов. Коллегия расценила это как умышленную попытку ввести суд в заблуждение и направила в суд первой инстанции вопрос о наложении штрафа — причём и на кредитора, и на представителя лично. Это второе отличие от практики округов: Верховный Суд допускает персональную ответственность юриста за содержание подписанного им документа, а не только ответственность доверителя.

Штрафы за некачественную работу ИИ в 2026 году

Ответ нейросети как доказательство

Второе направление практики касается не ссылок на право, а фактов. Стороны всё чаще прикладывают к материалам дела скриншоты переписки с чат-ботом: о средней выручке в отрасли, о том, кто использует спорное обозначение, о рыночной стоимости услуги. Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 20.10.2025 по делу № А55-28080/2024 отклонил такие материалы в споре о товарных знаках, указав, что ответы чат-ботов «не имеют доказательственного значения», поскольку такие системы «генерируют нужный текст в зависимости от запроса» и не дают достоверного ответа со ссылками на источники. Для суда ответ нейросети — не документ, не заключение специалиста и не сведения из информационной системы, а результат обработки формулировки самого заявителя.

Верховный Суд закрепил на уровне разъяснения ещё одно требование. В абзаце четвёртом пункта 42 постановления Пленума от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» указано: «Участвующие в деле лица, представившие в суд сведения о фактах, полученных с использованием технологий искусственного интеллекта, должны сообщать об этом суду». Постановление принято по Гражданскому процессуальному кодексу и формально адресовано судам общей юрисдикции; на арбитражный процесс оно распространяется по аналогии (ч. 5 ст. 3 АПК РФ), однако с учётом позиции экономической коллегии по делу № А82-22452/2018 и поручения председателя Верховного Суда от 27.05.2026 об обобщении практики по делам, связанным с ИИ, появление аналогичного разъяснения для арбитражных судов — вопрос времени.

Практический смысл нормы прост: скрытое использование ИИ при представлении сведений о фактах само по себе становится процессуальным нарушением, а раскрытое — снижает доказательственную ценность таких сведений до уровня объяснений стороны.

Перспективы использования ИИ в процессе

На момент написания настоящей статьи допустимо сделать следующий вывод из имеющейся практики — нейросеть допустима как инструмент, но её результат считается утверждением самой стороны, за которое она отвечает по общим правилам о добросовестности и уважении к суду.

Суды не запрещают инструмент. Они переносят на сторону риск его ошибок и не принимают ссылку на технологию в качестве оправдания. Отсюда несколько практических правил.

1. Каждая ссылка на судебный акт проверяется по Картотеке арбитражных дел до подписания документа: существование акта, дата, номер дела, наличие в тексте приписанной цитаты. Проверка занимает минуты; в обоих делах суду хватило именно её.
2. Документ, подготовленный представителем, не подписывается доверителем без прочтения. Окружные суды возлагают штраф на сторону, а Верховный Суд допускает штраф и на представителя лично — рискуют оба, и компетенция или репутация юриста для суда значения не имеют.
3. Договор с юридическим консультантом должен прямо распределять последствия процессуального штрафа, наложенного за качество подготовленного им документа. Суд регресс не обеспечит — только договор.
4. Обнаруженную ошибку нужно исправлять первым: письменно отозвать доводы до того, как суд назначит заседание о штрафе. В обоих делах признание, сделанное после запроса суда, было расценено как запоздалое.
5. Ответ чат-бота не прикладывается к делу как доказательство факта. Если сведения получены с использованием ИИ, об этом сообщается суду, а сам факт подтверждается документами, расчётом или заключением специалиста.
6. В нейросеть не передаются конфиденциальные сведения о клиенте и споре: результат может оказаться не только недостоверным, но и раскрытым третьим лицам.

Роман Московских